Одна из трудностей прогноза состоит в том, что политическая ситуация представляет собой зону взаимодействия различных тенденций. Какой из факторов возобладает, а что останется лишь упущенной возможностью, зависит от соотношения множества составляющих политического процесса, объективных закономерностей и субъективных компонентов (личные качества лидеров, психологический настрой населения и активистов партии).

Поэтому следует анализировать возможно более широкий спектр возможностей, дабы учесть последствия победы одной из реально действующих тенденций. Какие варианты дальнейшего изменения российского политического плюрализма можно выделить на основе рассмотрения современного его состояния?
Первый сценарий основан на предположении, что в деятельности российских партий до конца текущего века сохранятся центробежные тенденции, характерные для 1992-1995 г.г., Факторы, которые в 1996 г. привели к объединению политических сил России, носили в известной степени временный характер. Череда избирательных кампаний проходила под знаком возможных кардинальных политических перемен. Ситуация грозила интересам одних влиятельных политических групп и порождала надежду на реванш у других. В повестке дня реально стояла проблема смены власти. Под давлением накала борьбы произошла консолидация раздробленных партий. После завершения избирательного марафона региональными выборами зимой 1996 г. интеграционные импульсы в различных политических союзах значительно ослабли. В стане победителей президентской гонки начались конфликты вокруг перераспределения властных полномочий, дележа политических дивидендов. Свою долю власти рассчитывают приобрести группы, проявившие лояльность к нынешнему правительству. Определенную роль играет и фактор чрезмерной амбициозности политиков.
Важным моментом, который дает возможность предполагать, что дезинтеграционная тенденция еще не утратила силу среди проправительственного лагеря, является сохранение организационной разобщенности. Лидеры партии власти достаточно слабо заинтересованы в фактическом объединении праволиберальных движений. Правящие круги осознают целесообразность единства только перед лицом непосредственной угрозы. Расслабляющие на партию власти могли подействовать особенности избирательной кампании 1996 г. Как известно, она начиналась при уровне популярности Б.Н.Ельцина, равном 6%, а завершилась мощным рывком и победой. Работа с населением, разъяснение ему задач партии, проведение различных акций для удержания или завоевания популярности и поддержания аппарата в боевой форме - дело хлопотное, связанное с большими трудностями. Особенно тогда, когда в стране обостряется финансово-экономический кризис и правящая группа несет ответственность за лишения народа. Пока в правительственных кругах не просматривается и подходящей фигуры, на которую будет возложено руководство гипотетическим союзом правых. Трудно найти человека, который отвечал бы сразу двум взаимоисключающим требованиям. Во-первых, был лоялен Б.Н.Ельцину, не посягал на образ ”отца нации”, ”верховного гаранта прав и свобод”. Во-вторых, смог организовать объединение правых либеральных сил, завоевать авторитет у широких народных масс.
Почва для расколов есть и у левой оппозиции. Поражение не всегда сплачивает разнородные группы. Уже дважды оппозиция теряла достигнутое с таким трудом единства в 1993 г. сошел с политической арены Фронт национального спасения, союз националистов, части ”Демократической России” и коммунистов. Весной 1994 г. инициировался широкий блок из ЛДПР, КПРФ и остальных антиправительственных сил. Устойчивого движения тогда создать не удалось Создание широкой коалиции - Народно-патриотических сил России (НПСР), объективно обостряет вопрос о доминировании среди левых КПРФ.
Сохранение нынешней распыленности политических организаций России угрожает привести к росту влияния закулисных группировок, лобби, политических клик. Развитие не многопартийности, а обилия кланов и клик может привести к дальнейшей феодализации политической жизни, когда взаимодействие политиков будет определяться на основе принадлежности к определенной группировке, клану, а не идейно-политическими позициями. Реальность такого политического регресса демонстрируют многие регионы бывшего СССР: Таджикистан, Азербайджан, Чечня. В странах третьего мира борьба племен и кланов составляет основное содержание политической жизни.
Второй вариант трансформации партийной системы России схож с первым, но учитывает возможность ослабления центробежных тенденций на одном из флангов политического лагеря. Больше реальных шагов к единству пока сделала левая оппозиция. При наличии относительно прочного союза партий левой ориентации и сохранении раздробленности правых сил борьба за власть значительно усилится. Не располагая мощными политическими силами, которые смогут противостоять оппозиции, правительственные круги будут вовлечены в череду попыток сформировать конъюнктурные блоки с любыми группами националистической, региональной или иной окраски. Такая тактика чревата нарастанием внутренней напряженности в правящих кругах, колебаниями экономического курса. Неизбежным следствием неразберихи в высшем эшелоне власти станет не только ослабление правящего режима, но и утрата рычагов воздействия на экономическую ситуацию. Совмещение и наложение друг на друга социально-экономического и политического кризисов может вызвать у объединенной оппозиции желание ускорить падение Б.Н.Ельцина. Такие возможности связаны с процедурой отрешения от должности на основании раздувания проблемы состояния здоровья последнего или конституционной реформой. Левые будут требовать сдать полномочия правительству ”народного доверия” или ”национального спасения”. В такой обстановке высока вероятность использования насильственных мер со стороны властей, что может привести к установлению в России авторитарной диктатуры. Под лозунгом наведения порядка и стабилизации положения, аргументируя свои действия общей неготовностью страны к демократическим формам правления, ”сильная власть” попытается свернуть политические свободы, запретив партии или ограничив свободу их действий. Второй вариант развития плюрализма предполагает переход от распыленной постсоветской многопартийности к авторитаризму в духе военно-полицейских режимов Центральной Европы 20-30-х гг. (диктатура Пилсудского в Польше, адмирала Хорти в Венгрии и т.д.) или военных бунт Латинской Америки 60-70-х гг. (Аргентина, Бразилия, Уругвай, Чили).
Третья модель предусматривает не просто ослабление дезинтеграционных тенденций в политической жизни России, но их полное затухание, на смену которому приходит процесс объединения политических сил. Некоторые политики уже поспешили объявить эту возможность реальностью. Так, Г.А.Зюганов заявил после второго тура президентской кампании, что в России действуют две политические силы: правые и левые. Остальные группировки самой логикой событий вынуждены примыкать к какому-либо из флангов. Представляется, что пока в России двухпартийная политическая система еще не сложилась. Специалисты-политологи, идеологи поздней перестройки, либеральные публицисты давно говорят о необходимости для страны нормирования такого варианта взаимодействия партий, когда две крупные партии чередуются у власти, а остальные субъекты политического процесса не в состоянии вмешаться в их борьбу. В качестве образца двухпартийности традиционно указывают на англо-американскую систему. Преимущества двухпартийной системы известны: большая предсказуемость политики, так как число претендентов на власть минимально и решающее слово в их схватке принадлежит ”болоту”, неопределившимся избирателям. Такие люди без четких идеологических пристрастий примыкают к той партии, которая предлагает самое эффективное решение текущих проблем. Борьба за прагматические круги сближает позиции и политику доминирующих партий, по многим вопросам между ними устанавливается ”двухпартийный консенсус”. Двухпартийная политическая система обеспечивает более устойчивую политическую жизнь, сводит к минимуму всплески деструктивной активности.
Какие факты не позволяют согласиться с выводом о формировании в России двухпартийной системы? Во-первых, организация единых избирательных объединений неравнозначна созданию единых партий. Прошлое и настоящее знают примеры, когда предвыборные блоки не прошли испытания властью и временем. Можно назвать блок левых сил Франции (70-е - середина 80-х гг.), правительственную коалицию С.Берлускони в Италии (1993-94 гг.). Тем более что интеграционные импульсы просматриваются лишь на левом фланге, российские правые ограничиваются рассуждениями о единстве. Во-вторых, двухпартийная система создает особые трудности для отражения гаммы интересов мозаичного общества, каким является современная Россия.
Преждевременная консолидация политических сил, которая предшествует интеграция социальных групп, может вытолкнуть часть общества на арену внесистемных, насильственных действий. В-третьих, двухпартийная система не учитывает мощный потенциал националистического сегмента избирательного корпуса. Это, по крайней мере, 20% электората, которых нельзя просто присоединить к левым или правым.
Следующий вариант предполагает, что в развитии многопартийности тенденция к интеграции охватит только родственные политические организации. В результате возникнет не двух, а многополюсная система, в которой каждая из политических групп не сможет самостоятельно удержать государственную власть и будет вынуждена искать союзников. В качестве центров возможной консолидации можно указать на КПРФ, способную сплотить левый фланг. Г.А.Зюганову и его соратникам достаточно легко интегрировать в свои ряды Аграрную партию России, левонационалистические группы: избирательный союз ”Власть – народу” (Н.Рыжков, С.Бабурин), группу С.Говорухина. На правом фланге центром организации либерально-реформистских сил в состоянии стать сама партия власти. Для этого достаточно оформить союз НДР и ДВР. Такая структура станет ядром, к которому присоединится часть актива более мелких правых организаций: ПРЕС, ”Вперед, Россия!”, ”Общее дело”. Для успешного объединения правым потребуется, с одной стороны, определенная корректировка социальной политики властей, без чего невозможно расширение электоральной базы. С другой стороны, неизбежно размежевание с теми кругами либеральной интеллигенции, которые тяготеют к диссидентской традиции и социал-либерализму. Возможно, что социал-либерализм станет окончательной платформой движения ”Яблоко”. При определенных условиях оно может превратиться в очаг собирания центристских сил, пытающихся совместить рынок с мощными социальными гарантиями. Такую позицию занимает социал-демократия Европы. Но на эту же нишу претендуют распыленные социал-демократические группы России, уже неоднократно предпринимавшие попытки объединения. А.И.Лебедь и его сторонники стремятся интегрировать умеренную часть националистического движения, группы демократов-державников, правых социал-демократов. Для этого предстоит укрепить собственную партию генерала - Российскую народно-республиканскую партии. Она создается на базе организации “Честь и Родина”. В случае успешного партстроительства А.И.Лебедь рассчитывает не только сохранить свой электорат, но и привлечь часть избирателей В.В.Жириновского, а также патриотически-настроенных попутчиков КПРФ.
Последний сценарий предусматривает сохранение социального напряжения в обществе, вызванного обострением кризисных явлений зимой 1996-97 гг. В таких условиях активизация левой оппозиции чревата массовыми насильственными действиями. Вероятно, часть лидеров КПРФ осознают угрозу неуправляемого развития событий, сосредоточившись на парламентских средствах борьбы. Такой метод действий вызовет усиление внутрифракционной конфронтации среди оппозиционеров между сторонниками политических и радикальных мер. Массовое сознание воспримет тезис о сговоре левых и правых. Если в такой ситуации страна сможет без потрясений дожить до очередных выборов, то на них победят внесистемные силы, которые не несут ответственности за деятельность исполнительной и законодательной власти. В качестве таковых вероятнее всего смогут выступить А.И.Лебедь, движение ”Яблоко” и радикальные элементы коммунистического и националистического лагерей.
Важнейшей проблемой политического плюрализма в России остается степень соответствия ее объективным потребностям страны, настроениям общества. Пятилетний период постсоветского развития оставил разрыв между властью и народом, который провозглашен конституцией верховным носителем власти, ради обеспечения нормальной жизни его и должно действовать государство. Население, как и прежде, отчуждено от выработки политических решений и реагирует на их негативные последствия тогда, когда ущерб его интересам уже нанесен и исправить что-либо практически невозможно, Старая, формально-бюрократическая система представительства основных социальных, демографических, этнических групп в номинальных органах власти - Советах - рухнула вместе и самими органами. Но действующей новой системы, которая позволяла бы различным общественным группам на политическом уровне заявлять и защищать свои интересы, в России еще не сложилось. Не в последнюю очередь потому, что один из центральных элементов такой системы в странах с либерально-демократическим режимом правления, политический плюрализм, сохраняет в постсоветском обществе незрелый, переходный характер. Партии, удаленные от реальной власти, не сознают своей ответственности, не набираются опыта управленческой деятельности. Представительные органы власти принимают часто явно популистские решения, которые не имеют под собой механизма претворения в жизнь и, прежде всего, источников финансирования. Субъекты политического процесса таким образом превращают свою деятельность в политическую рекламу, демонстрируя заботу о народе и получая лишний повод обличить правительство, которое препятствует выполнению прекрасных законов. В результате у части населения поддерживается иллюзорное представление о возможности решения любой проблемы волевым путем, чему мешают разного рода ”враги”. Сами эти иллюзии закрепляют взгляд на власть как на некоего хозяина, вершителя судеб людей, которые вынуждены только ждать милостей от правящих сил Деятельность современных партий, отнюдь не способствует утверждению в обществе понимания того, что государство должно отражать его потребности, и мало поощряет действия, направленные на изменение системы власти.
Серьезным недостатком многопартийности в России является верхушечный характер большинства создаваемых политических организаций. Они рекрутируют активистов из узкого круга политизированной интеллигенции крупных городов и не стремятся перенести центр своей деятельности поближе к рядовому гражданину. Можно объяснить подобное состояние апатией масс, их усталостью и разочарованием во всем и вся. Но с другой стороны, это не оправдывает отсутствия даже попыток наладить диалог с широкими слоями населения. Маленькие клубы единомышленников так и не стали реальным каналом выражения настроений и проблем населения. Российские партии до сих пор не выполняют полностью одну из основных функций политической организации - быть связующим звеном, коммуникативным мостом между властью и народом.
Плюрализм политической жизни не только создает возможность публичной защиты специфических интересов. Партии вынуждены сотрудничать друг с другом, заключать соглашения, прилагать усилия по расширению своей социальной базы. Все это невозможно без компромиссов, сглаживания противоречий между потребностями различных социальных групп. Мозаичность российской политической жизни, ее не слишком тесная связь с обществом, позволяют нашим политикам обходить данную проблему. В силу такой ситуации и без того острые социальные конфликты в стране приобретают затяжной характер. В их ходе стороны скорее ищут не соглашения, а предъявляют заведомо невыполнимые встречные требования. Ультиматумы, шантаж инициирования разрушительных для народного хозяйства действий стали традиционными атрибутами социального взаимодействия. В постсоветской действительности это лишь укрепляет радикальные тенденции в общественной жизни.